ДЕТСТВО ОПАЛЕННОЕ ВОЙНОЙ (интервью с Никифорова Т.П.)

 

                           ДЕТСТВО ОПАЛЕННОЕ ВОЙНОЙ

       Пойти к Тамаре Петровне мне подсказала моя классный руководитель Андрижиевская Н.С. Они уже много лет живут в одном доме и тесно общаются. Наталья Степановна сказала, что Никифорова Т.П. ( урожденная Цыбизова) родилась в Крымске, была в оккупации, а еще она в нашем колледже работала с его основания в библиотеке, зав библиотекой. И я пошел к ней домой, я вспомнил ее, когда я был на первом курсе, часто брал литературу в библиотеке.

         Дома Тамара Петровна встретила меня очень приветливо и у нас плавно потекла беседа – воспоминания, иногда со слезами, трудно даются воспоминания военного детства.

       Мне было очень интересно жить временем того военного периода.

А еще меня заинтересовали медали, что были у нее на пиджаке и я, конечно спросил о них.

 

         Трудно начать. Трудно начать воспоминая о жизни ребенка в Великой войне. Говоришь и думаешь, кому вроде бы интересны воспоминания о войне, того, кто не ходил в атаку и разведку не переплывал реку под обстрелом. Не  командовал полками   и фронтами, стремясь переиграть опытного, превосходно вооруженного противника?

         Но Время идет. Рассказали свое о войне генералы и маршалы. Написали романы и мемуары, выжившие талантливые рядовые и лейтенанты, пришло, видать время рассказать своим внукам и внучкам и нам, детям войны, что такое военное детство.

         Родилась я в марте 1937 год, а к войне, которую я встретила в станице Крымской, где я родилась, мне исполнилось 5 с половиной лет.

       До войны мы жили на 3-м этаже жилдома   в районе консервного комбината им. Микояна. Таких домов было всего два в Крымской, это были самые высокие дома.

         Безмятежная, полная радостей и приключений жизнь сразу стала какой-то суровой, напряженной.

     Станицу Крымскую  фашисты заняли осенью 1942г. Получилось, что жили мы в войне до оккупации больше года.   Фашистские самолеты обстреливали верхние этажи домов. И нам пришлось  спуститься жить

на 1й этаж. У нас был старый шифоньер,  так вот, одна пуля так и застряла

в нем, и вытащил   ее папа, когда вернулся с фронта.

     Крымскую, вообще сдали без боя. И гордость консервного комбината и станицы многоэтажная круглая кирпичная водонапорная башня – осталась целая, через нее поступала в станицу вода. Взорвали ее потом, в ходе    ожесточенных, со многими потерями, боев за станцию и станицу.

       Так началась наша жизнь в станице, оккупированной фашистами. Аресты шли постоянно, нас с мамой (меня и сестру) тоже забрали в гестапо. Они требовали у мамы, чтобы она сказала, где и в каких частях служит муж, в каком он звании. Но нас спасло, что родители не были расписаны. И мама говорила, что офицеры просто жили у нас в квартире, а мужа у нее нет (папа служил в частях особого назначения). И нас отпустили.

И только после возвращения, когда закончилась война, мы с сестрой были свидетелями их регистрации.

       Днем Крымскую   обстреливали наши дальнобойные батареи со стороны Новороссийска. И бомбили сверху, как выяснилось через десятилетие спустя, бомбили нас летчицы прославленного   женского полка «Ночные ведьмы».

       Это была оккупация. Кушать было нечего. Мама и сестра брали лопату и ходили за речку, где   остались пустые дома и можно накопать картошки, овощей, кукурузы. Молодежь угнали в Германию, как только   заняли

станицу. Расстрелы шли каждый день. Однажды   в парке   на консервн6ом комбинате расстреляли девушку и парня – на груди у них висели таблички «партизаны», это осталось в моей памяти.

     Мы, с взрослыми часто прятались от бомбежки в подвале детского садика, после бомбежки приходили немцы и забирали у нас все, что мы успели с собой взять на случай, если долго придется сидеть в подвале. Наши мамы, как могли, помогали военнопленным, давали им, вернее кидали вареную картошку, овощи. Обычно их гнали по дороге мимо парка, а держали на площадке возле бывшего томатного цеха на территории комбината.

         Но хочется рассказать и о хорошем. Мы часто бегали на речку купаться, и однажды прыгнув с кручи, я сильно поранила ногу, напоровшись на разбитую бутылку. Нога опухла, почернела, и если бы не немецкий хирург, я бы не выжила. Немецкая медсанчасть находилась в первом блоке нашего жилдома, а мы жили во втором. Полтора месяца мама носила меня к нему на перевязку, лечение и уколы. Врач ругал маму, что она не досмотрела меня.

       И наконец, немцам стало ясно, что Крымской, как и Краснодара, им не удержать. Выгнав из домов всех жителей и построив в колонны, немцы, переодевшись в гражданское, погнали нас в сторону Крыма. Колонна продвигалась медленно, но нас не бомбили. Не бомбили и непосредственно при морской переправе, когда нас рассадили на барже. После высадки в Керчи нас погрузили в товарные железнодорожные полувагоны. Высадили в Джанкое – где был полноценный концентрационный лагерь с колючей проволокой.

       Подсобрав к осени силы, наши войска пошли на прорыв «Голубой линии». А мы были освобождены из лагеря нашими войсками в 1944году.

                 Интервью давала Никифорова Тамара Петровна, урожденная Цыбизова    

                                 Интервью записал: Стрижаков Кирилл - студент Крымского    

                                  технического  колледжа, 4й курс, группа 46х.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

3710733
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
За прошлый месяц
За все дни
195
5025
27881
3661773
58420
98896
3710733

Ваш IP: 54.167.40.159
Время: 2018-02-18 01:13:40
туризм